eliabe_l (eliabe_l) wrote,
eliabe_l
eliabe_l

Categories:

Троцкий и Сталин, зачем говорить о давно прошедшем? Часть 1.

В обсуждениях нередко встает тема борьбы Сталина и Троцкого, а также связанная с этой борьбой тема репрессий. Одновременно раздаются голоса, обычно голоса людей, сочувствующих Левой Оппозиции, упрекающих своих собеседников в сталинизме или  контрреволюционности, если они не безусловно поддерживают известную нам по перестройке версию советской истории. Сама эта версия история СССР, отразившая в многочисленных книгах историков пост-перестройки и новой капиталистической России, является фактическим переводом на русский язык идеологической схемы, созданной на Западе, в первую очередь, в США, Германии и Франции, во времена Холодной Войны.

Холодная война, о которой у нас в СССР мало говорили (а, если уж говорили, то языком мертвых штампов) и еще хуже понимали, была грандиозная психическая война против СССР и стран народной демократии.

Весь размах этой войны, ее тонкий и гибкий инструментарий, ее цинизм и использование самых подлых и коварных средств, становятся понятны только сейчас в основном из западных исследований. Из западных же исследований Холодной войны известно, члены широкого альянса Холодной войны – своего рода «Народного фронта» наоборот- консервативно-буржуазные силы, либерально-буржуазные силы, социал-демократия и международная Левая оппозиция, троцкисты, объединившиеся для борьбы с советским коммунизмом. О  самых первых, еще довоенных, контактах самого Троцкого с Госдепартаментом, первых попытках сотрудничества, написал, на основе рассекреченных документах Госдепа, американский историк Вильям Чейз: https://tov-trotsky.livejournal.com/119371.html

После же войны, как сказал один из сторонников Троцкого, Марсель Олливье (Marcel Ollivier, Aron Goldenberg), в Европе были лишь две силы: американизм и советизм. Советизм, то есть сталинизм, для троцкистов, был абсолютно неприемлем, большинство из них выбрало американизм. Об этом сейчас есть несколько книг на Западе, хорошо документированных, и ни один серьезный историк этого больше не отрицает, даже самый расположенный к Левой Оппозиции. Больше того, это как раз и интерпретируется как показатель здравомыслия троцкистского движения, выбравшего «правильную сторону истории». Огромные тиражи биографии Троцкого, написанной его секретарем Исааком Дойчером (Isaac Deutscher), польским троцкистом, лишь материальное выражение принадлежности к  «правильной стороне» битвы.

Этот неожиданный альянс правых сил разного спектра, социал-демократии и ультра-левых, этот начал складываться еще в 1937-1938 гг., в грозные дни первой битвы с фашизмом - дни гражданской войны в Испании. Но необходимость воюющей Великобритании в союзничестве с СССР для выживания и победы, признанная даже великим ненавистником всего советского Черчиллем, потребовала паузы в этом сотрудничестве резко-правых и ультра-левых. И окончательно он сложился лишь после 1945 при ведущей роли США  года в разрушенном, разорванном войной мире Западной Европы. Тогда, с помощью переноса троцкистской интерпретации истории СССР, постепенно и сложилась эта версия, которая после 1989 года распространилась и на территории СССР.

Разумеется, сначала троцкистская история была адаптирована. Из классической версии истории, которая предполагала положительную оценку Октябрьской революции и Ленина, эти неудобные характеристики были устранены бывшими французскими приверженцами Троцкого Борисом Сувариным (Boris Souvarine), "разоблачившим" Ленина (как до этого и Сталина), и Андрэ Ферра (André Ferrat), утверждавшим, что Октябрьская революция была простым военным переворотом типа тех, что с помощью США происходили в 1950-1970 регулярно в Латинской Америке. Ханна Арендт (Hannah Arendt), другой человек, близкий ранее к оппозиции, создала целый ряд книг, в которой утверждала, что стремление к социальному равенству и коллективизму неизменно приводят к “тоталитаризму”. Избавление от него могут дать лишь индивидуализм, буржуазные свободы, право меньшиства в противовес правам большинства и сохранение социального неравенства как естественного, природного. Другой бывший троцкист –Джордж Оруэлл (George Orwell) – создал талантливую картину “тоталитарного общества”, устрашающую всех, кто сомневался в том, что преимущество меньшинства над большинством, личности перед сообществом это действительно так хорошо. Еще один бывший троцкист – Артур Кестлер (Arthur Koestler) – написал не менее талантливый роман “Слепящая тьма”, предложив свое собственное понимание Московских процессов. Огромные тиражи романов троцкиста и анархо-синдикалиста Виктора Сержа (Victor Serge), до Холодной войны печатавших лишь маленькими французскими издательствами в небольшом количестве экземпляров, были признаны иллюстрировать героическую легенду русских троцкистов, восставших, согласно интерпретации Холодной войны, “против тоталитаризма за ценности демократии”. Немецкий бывший ультра-левый марксист, приверженец чистой "системы советов" (группы, родственной советской Рабочей Оппозиции)   Карл Корш (Karl Korsch) после войны развенчал "контрреволюционную роль" марксизма. Итальянец Франко Вентури (Franco Venturi), о войны сотрудничавший с лидером испанской оппозиционной партии ПОУМ Андреу Нином (Andreu Nin) и с  вышеупомяным французским оппозиционером Ферра, написал прекрасное исследование о русской Народной Воле, но с целью не чисто академической. Целью Вентури было противопоставление революционеров народников "псевдо-революционерам" ленинской партии, прославление группы заговорщиков и  анархистской идеи "прямого действия" против идеи организованной партии и подготовки вооруженного восстания, которые якобы неизбежно вели к "тоталитаризму".

Таким образом, созданная Левой оппозицией версия истории СССР, России и коммунизма, стали неотъемлемой частью истории “свободного мира”. Она была очень убедительна, ибо составлена людьми, которые имели тесный контакт с миром советского коммунизма. Даже люди, много лет тесно связанные с работой в Коминтерне или СССР, приняли эту версию как истинную, ибо в их жизненном опыте всегда была некая загадка, связанная с репрессиями, вопросы, на которые они не находили ответы. А документы советской истории, которые могли бы дать ответы на эти вопросы, были закрыты.

Но самым главным событием, придавшим этой версии большую силу, была речь Хрущева перед ХХ Съездом КПСС и последовавшая за этим де-сталинизация. Как можно было после этого сомневаться, если  сама высшая власть Страны Советов признавала преступления Сталина и обеляла его противников? Пусть непоследовательно, пусть не всех, но сам факт же о многом говорил, разве нет? И именно поэтому столько лет в СССР шла подспудная, подковерная, партизанская война не на жизнь, а на смерть за последовательность, за полное признание СССР версии советской истории, созданной троцкистами, уже к этому мнению вошедшей во все западные истории СССР.

Но вот СССР был разрушен, огромная лавина документов советской истории стала доступна исследователям. В свою очередь на Западе  исчезновение советской угрозы коммунизма привела к публикации ранее не публиковавшихся мемуаров западных участников борьбы, и исследованиям роли ультра-левых в Холодной войны. Подтвердили ли эти документы и свидетельства троцкистскую версию истории СССР? И тем самым сняли ли они этот вопрос с повестки дня? Почему важно продолжать думать о давно закончившейся борьбе Сталина и Троцкого? Об этом я еще напишу.


Tags: История, левые силы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 50 comments