eliabe_l (eliabe_l) wrote,
eliabe_l
eliabe_l

Category:

Образованная женщина, советская пресса и социалистический реализм: "Наш корреспондент"

Прекрасный фильм. И смотрится сегодня и с интересом и с грустью - какое было хорошее время, какие были возможности у людей сбыться и общественно, и политически, развиться вглубь и вширь, реализовать себя.
Замечательный фильм конца 1950х - "Наш корреспондент" - показывает советскую женщину в всей силе - хорошо образованную, уверенно стоящую на ногах, делающую работу по призванию, целомудренно-чистую в своих чувствах, деликатную и уважительную к другим. Талантливую, наконец.
Фильм интересен и тем, что показывает роль прессы в советском образе жизни, ее регулирующую роль. Журналист, по советским понятиям, должнен не только описать то, что видит, но и вмешаться, если нужно, способствовать победе прогрессивного, передового, бороться с бюрократизацией и равнодушием. Люди, жившие в СССР, помнят, что слова "напишу в газету" были серьезной угрозой для бюрократа. Зачастую сама угроза уже помогала решить проблему.

Наконец, для меня этот фильм особенно привлекателен и тем, что поднимает вопрос об искренности в искусстве. Как известно, советское искусство, как и, скажем, искусство эпохи Просвещения, мыслилось не как развлечение, не как уход от реальности в мир грез, а как познание реальности и, одновременно, источник воспитания и самовоспитания для взрослых людей. Искусство должно было вдохновлять на деятельную, творческую, достойную жизнь, показывать достойное примеры решения жизненных трудностей, положительные модели поведения.Показывало оно и настоящих героев своего времени - наиболее человечных людей, изживших, поборовших в себе все мелкое и низкое. Социализм, как и другие моральные учения, считал, что смысл жизни людей - в очеловечении человечества (или обожении, как говорят христиане-мистики). Но не всегда, конечно, литература или ее малый жанр - журналистика- преуспевали в этом.

В те годы шла на страницах легендарной "Литературной газеты" полемика об искренности в искусстве (этот критерий оценки искусства введен еще Аристотелем).  Критик В. Померанцев написал знаменитую статью "Об искренности в литературе". Она имеет прямое отношение к этому фильму и к проблеме соцреализма вообще. Читаешь ее через столько лет и невольно думаешь, что речь шла не только о литературе...

Вот выдержки из статьи:
"История искусства и азы психологии вопиют против деланных романов и пьес. Степень искренности, то есть непосредственность вещи, должна быть первой меркой оценки. Искренность - основное слагаемое той суммы даров, которую мы именуем талантом. Искренность отличает: автора книги и пьесы от составителя книги и пьесы. Для состроения вещи достаточно ума, ловкости, опыта. Для создания вещи нужен талант, то есть в первую очередь искренность.

















Искренности нет не только в шаблоне, и шаблон не худший из видов неискренности. Он отнимает действенность вещи и оставляет нас равнодушными, но ещё не порождает прямого неверия в литературное слово. Это происходит от другого вида неискренности, который назван у нас "лакировкой действительности". Порожден он не только ханжеством критики - в нём не меньше повинны и сами писатели. Пустил он глубокие корни и стал многообразен по способам.

Жизнь приукрашивается десятком приемов, и притом не всегда нарочитых. Они так крепко засели, что применяются некоторыми почти подсознательно, они стали, так сказать, манерой письма.

Как ни богаты приёмы лакировки действительности, проследить их всё же легко.

Наиболее грубый - измышление сплошного благополучия. Иную книжку прочтешь - вспомнишь тот затерявшийся в истории литературы период, когда действие романа происходило под солнцем неизвестной страны, а пейзажем служили лианы. Как от этих романов исходил аромат чудесных неведомых фруктов, так от ряда наших вещей вкусно пахнет пельменями. Наиболее явное зрительно-носовое ощущение дал этот неуклюжий приём в киносценариях, где люди банкетно, смачно, обильно, общеколхозно едят. Сценарии фильмов дали писатели, тон писателям давали подобные фильмы.

Приятель поспорил со мной: "Почему, - сказал он, - западное кино демонстрирует приёмы в богатых домах, обилие вин, красоту сервировки, а мы не можем показывать того же в наших условиях". Я ответил ему, что именно потому и не можем. Буржуазная литература и фильм намеренно переносят трудящихся в двухчасовую, красивую, неправдоподобную жизнь. Мы не должны это делать. А третий товарищ поправил меня. Он справедливо сказал, что неправдоподобие фильмов этого рода не в выдумке, а в отсутствии выдумки. Любой кадр кинохроники много больше говорит о нашем материальном богатстве, чем кадр художественного кинофильма. И кадр кинофильма лакируем мы потому, что не умеем выразить в нём правду из кадров киножурналов.

Приём такой лакировки наиболее обнажён, примитивен. Он сближает произведение литературы с тем пониманием слова "роман", когда оно было синонимом выдумки. Но зачем нам выдуманное благополучие, когда у нас есть завоёванное, подлинное, большое и капитальное! К счастью, показ жизни "через пельмени" уж слишком топорен, чтобы быть слишком распространённым.

Тоньше другой приём. Заливные поросята и жареные гуси не подаются, но и чёрный хлеб убирается. Так написана одна "производственная" повесть. Об общежитиях и столовых завода, который подразумевался писателем, он ничего не сказал, а они были скверны. Серёжек и брошек автор ни на кого не навешивал, но всё дурное и скверное у него тоже отпало.

Третий приём умнее всех предыдущих. Он заключается в таком  подборе сюжета, чтобы вся проблематика темы осталась вообще за бортом. Искажение тут - в произвольном отборе. По этому способу написана одна повесть о прокуроре. Волею автора герой посвящает все силы улаживанию размолвки влюблённых супругов. Он выглядит при этом тем благороднее, что вовсе не призван заниматься такими делами. Зато получается, что беззаконий, с которыми он обязан бороться, в районе нет вообще. А к автору не придерешься - у него-де свой определённый сюжет... Хоть и ловчее приём, а неискренность читатель всё равно: ощущает.

















Откуда в нашу литературу могла проникнуть неискренность? Тут много причин. Известную роль, возможно, сыграло частое в людях стремление выдавать желаемое за уже существующее. Один неверно понял значение элемента романтики. Другой совершенно неверно представлял себе способы повышения жизнерадостности романов и пьес. Иной просто облегчал путь своих книг, устраняя из них всё спорное и неутверждённое, соскальзывая в житейский оппортунизм. Иного дезориентировала наша критика, оперировавшая пресловутым "не характерно!"
(....) Мне кажется, что сегодня ещё не все наши книги участвуют в изменении жизни... Разумеется, книга не машина, действие которой наглядно. Влияние книг постепенно, подспудио, и проследить его нелегко, Но не невозможно. Если бы комиссия критики по продуманной и непредвзятой программе изучила влияние книг на разные возрасты и слои населения, мы извлекли бы немало неожиданных и поучительных выводов. Мы увидели бы, что тиражи иных книг не всегда пропорциональны мере влияния книги на человека, что и в очень известных, очень распространённых романах человеку часто "нехватает чего-то". Докапываясь, доискиваясь, мы установим, что нехватает ему подлинного, не книжного конфликта." (Подчеркнуто мной). Всю статью можно прочитать вот здесь: http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/LITRA/MEMO/POMER.HTM
Казалось бы, все в  прошлом. И эти дискуссии могут иметь лишь исторический интерес. Но нет. Новое всегда строится из кирпичиков отринутого мейнстримом прошлого.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments