eliabe_l (eliabe_l) wrote,
eliabe_l
eliabe_l

Category:

Убить революцию: технология уничтожения якобинцев. Террор и буржуазные свободы. Часть 1.

В одном из журналов начала 1920х годов затеряна статья  замечательного историка Великой Французской революции Моносова о конце Якобинского клуба. Статья отлично показывает механизм разрушения революционной идеологии и уничтожения революционной политики. Принимая во внимание то, что большевики отождествляли себя с якобинцеми, внимательный читатель легко найдет параллели и с нашей историей. Я статью очень сократила, убрала большинство фамилий и конкретных деталей, оставила ту часть, где речь идет о технологии уничтожения революции.

1. Реакция, начавшая свое наступление, желала устранить со своего пути все препятствия,—таковым для нее являлись террористические мероприятия, установленные для борьбы с контр-революцией в эпоху якобинской диктатуры. В числе этих мероприятий не последнее место занимало стеснение свободы прессы. Именно поэтому 2 Фруктидора Тальен с конвентской трибуны потребовал— «свободы прессы или смерти» .

Таким путем создалось положение, при котором якобинцы-демократы казались противниками проведения, казалось бы, такого демократического мероприятия, как восстановление свободы печатного слова.

(…)Все эти выступления были лишь прелюдией к большому выступлению главы правых термидорианцев Тальена. Он в своей речи заявил, что вопрос о свободе прессы имеет такую важность, что- не одобрив полностью лозунга «свобода прессы или смерть», якобинцы останутся «низкими рабами капризов тиранических настроений духа первого встречного, облеченного властью». «Никогда,—с пафосом восклицал он,—свобода не может существовать в стране, в которой можно замкнуть все уста, сломать все перья, сковать самую мысль...» — «Якобинцы, могут — заявлял он далее, — воздвигнуть себе бессмертный памятник: таковым будет для них восстановление во всей полноте права свободного выражения мысли..»

2. (…) Лакомб отстаивал мысль о разрушительности свободы печати для революционного порядка. (…) Лекуантр, писавший против Конвента и Республики, воспользовался именно свободой письменного выражения мысли. В результате всех этих бурных прений, среди которых имели место исключение из состава Общества одного из сторонников свободы прессы Лаво, была принята резолюция: «Свобода прессы существует постольку, поскольку она допустима, согласно Декларации Прав. Всякая иная постановка вопроса должна быть отложена впредь до окончания революционной войны».

Высказываясь против восстановления свободы прессы, якобинцы проявляли совершенно правильное понимание событий: при создавшемся положении вещей свобода печати могла быть полезна только их противникам. «Журналисты-анти-демократы, — говорит Олар,—сильные своей численностью и поддерживаемые общественным мнением..: нападали сначала на террор, потом на революционное правительство и наконец, на самые принципы революции». ç

(…….Как противники якобинцев использовали эту, захваченную явочным порядком, свободу, видно из того, что ими выбрасывалась в публику масса самых злостных памфлетов с заглавиями вроде следующих: «Якобинцы без масок», «Якобинцы—убежденные лицемеры», «Война не на живот, а на смерть против всех убийц» и т. д. 4 ).

Реакционные газеты занимались печатанием всяких небылиц об якобинцах, а одна из них — «Патриотическая Летопись» — специализировалась на фальсифицировании протоколов Клуба.

3. Стеснение свободы прессы было лишь одним из мероприятий системы террористического режима. Правые термидорианцы выступили и против других проявлений этого режима, не потому, конечно, что они были противниками этого режима вообще, а потому, что теперь они опирались на те слои населения, на которые этот режим падал всею своею тяжестью. Как мы знаем, левые в массовом освобождении заключенных из тюрем видели угрозу революции, правые же таким путем создавали себе кадры надежных союзников.

4. Реакционеры торжествовали. Умеренные и правые газеты восторженно приводят на своих страницах число освобожденных из тюрем граждан, нарочито расписывали трогательные сцены, происходившие при выходе их из-тюрем... (…) В самом Клубе правые применили такую тактику. В середине августа на одном заседании выступил Реаль и с самым невинным видом начал описывать ужасы, творящиеся в тюрьмах (…).Реаль на трибуне был сменен перешедшим в лагерь реакции Дю- фурни, описывавшим ужасы тюрьмы Карм.

На следующих заседаниях нападки на террористический режим продолжались. Реакционеры получили отповедь лишь тогда, когда в Конвенте, как мы уже об этом знаем, был поднят некоторыми депутатами вопрос об освобождении новых групп заключенных. С негодующей речью выступил Мор. Он сравнил революцию «с дорогой, по которой должна катиться колесница революционного правительства». «Если эта колесница,—говорил Мор,—встречает препятствия, задерживающие ее движение, будет совершенно правильно, разумно- и справедливо устранить эти препятствия, т.-е. сделать дорогу гладкой, удобной и проходимой»...

5. На другой день якобинская делегация предстала перед решеткой Конвента. Оратор этой депутации в весьма осторожных выражениях указал на то обстоятельство, что каким-то образом вместе с людьми невинными, освобождаемыми из тюрем, свободу получили и аристократы, использующие эту свободу для составления новых заговоров. Оратор просил опубликования списка освобождаемых. Его речь была прервана ропотом на скамьях правых…(…) После выявления такого отношения к требованиям якобинцев, после выступления Лекуантра им стало ясно, что подкоп ведется под самую идею реюлюционного правительства, поэтому, выступая по поводу гренельского взрыва, Дюперре подчеркнул, что именно «под властью революционного правительства, на которое теперь так много клевещут, французы сделались друзьями и братьями»3)...

6.После удаления вождей реакции из состава Общества, якобинцы оказались в явно враждебных отношениях с Конвентом, большинство которого было явно реакционным. Именно теперь на голову якобинцев, как из рога изобилия, сыплется целый дождь злостных клевет и измышлений. Сами якобинцы писали по этому поводу в одном из направляемых в провинцию посланий: «Поцелуй, которым обменялись по выходе из Клуба изгнанные, был как бы сигналом к об'- явлению войны. Именно с этого момента берут свое начало пасквильные брошюры, афиши, газеты... Это исключение было истолковано как удар по национальному представительству2 ).

Но и клеветы и памфлеты были лишь артиллерийской подготовкой к главной атаке на Якобинский Клуб, бывший как бы бельмом на глазу реакционеров. Чтобы нанести якобинцам последний удар, надо было лишить их союзников, порвать все их связи с обществами провинции и Парижа, затем необходимо было дискредитировать в глазах публики отдельных членов Клуба, а в их лице и все Общество. В развитии всех этих обстоятельств и заключался смысл дальнейшей борьбы между якобинцами и продолжающей наступать реакцией.

Продолжение следует.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments