September 24th, 2021

Все течет, ничего не меняется.

Читаю книгу замечательного историка М.Н. Покровского о Первой Мировой войне  и думаю, что кое-то из описанного мои современники видели в святые 90е. Конечно, время было другое, антураж другой и другие декорации, зато герои те же и пьеса была похожа. Только вот рабочий класс на сцене не появился.

"Во время войны зависимость от Антанты превратилась в иго. Английский посланник в Петербурге был вторым императором, и когда первый император его не послушался, второй принял мерy к тому, чтобы его ссадить. И если этого не удалось осуществить, то только благодаря «совершенно непредвиденным событиям»—в образе выступления на сцену рабочего класса. А избавившись от императора, Антанта начала возводить и низводить министров. Дневники Бьюкенена и Палеолога не оставляют никакого сомнения в том, что Керенский был выбран и облюбован Антантой несравненно раньше, чем его «избрали» меньшевики и эсеры, в этом случае на нашей территории игравшие ту же роль, какую этого сорта люди играли и играют всюду по отношению ко всем империалистам, Менее известно,— а стоит об этом упомянуть,—что и Милюков был низведен так легко потому, что он не угодил Антанте, слишком надоедливо напоминая о Дарданеллах, при каковом напоминании Англия всегда морщилась. Бестактного слугу не то что прогнали—прогнали его массы,—но его не стали защищать, «отдали на жертву». А 4 месяца спустя, когда разочаровались и в Керенском, на его место выдвинули Корнилова— дневник Бьюкенена не оставляет никаких сомнений насчет того, кто именно это сделал. В^.это самое время американский капитализм, более склонный «к экономическому» давлению, чем к военным заговорам, взял эсеровскую верхушку прямо на жалованье, притом, что особенно пикантно и любопытно, на частное жалованье, на личный кошт одного американского миллионера. Дальше этого «услужение» уже не могло итти."

Написано 100 лет назад историком М. Н. Покровским

"Буржуазная демократия хвастается, что только демократические, буржуазного типа, учреждения дают народу возможность «располагать своей судьбой». Десятки миллионов людей до сих пор склонны этому верить.

 Между тем нет более наивного заблуждения. Со временем на эти утверждения буржуазных демократов будут смотреть так же, как на сказки о леших и домовых. Подданный буржуазной демократии властен над тем, кто будет «представлять» его в парламенте, говорить во имя его более или менее красноречивые слова. До известной степени он властен даже над тем, кто будет «стоять во главе» государства,будет говорить речи и принимать послов от имени всей страны. Подданный буржуазной демократии не властен в одном, самом маленьком деле: в своей жизни и смерти. Ни он, ни даже его красноречивый представитель в парламенте не знают, когда им придется взвалить на спину ранец, взять в руки винтовку и итти умирать—за что? Этого они тоже не знают. И то и другое знают иногда несколько человек во всей стране.

 В буржуазной демократии полная свобода печати, слова, собраний. Но в этой печати и в этих  собраниях не говорят о двух вещах: о финансовых сделках банкиров и спекулянтов, от которых зависит дороговизна или дешевая жизнь, голод или изобилие, да о международных сделках, от которых зависит самая жизнь, сытая или голодная, все равно. Не говорят не оттого, чтобы это было запрещено,—боже сохрани. Не говорят оттого, что не знают. Тайная дипломатия есть такая же необходимая принадлежность буржуазной демократии, как коммерческая тайна или тайная подача голосов."