September 22nd, 2020

Железный голос трагедии: убийство Кирова

Перечитываю много раз читанные документы следствия по убийству Сергея Кирова, ищу запомнившуюся цитату. Сколько раз  читаешь ,а не привыкаешь. В бесстрастном языке документа отчетливо звучит металл трагедии. Сколько лет прошло, а он не угас, не затих. Чтение затягивает,  как омут. Надо бы вернуться к другому, но тянет прочитать еще один документ, а потом еще и другой.

Леонид Николаев, убийца, говорит языком персонажей А. Платонова. То, что мне в молодости, казалось стилизацией, особым художественным приемом Платонова, на самом деле было, оказывается, точным воспроизведением языка выдвиженца, простолюдина, разбуженного революцией и получившего доступ к огромному миру книг.
Но хотя язык его - язык Платонова, сам Николаев куда ближе к некоторым героям Шукшина: нервный, издерганный, болезненный,  злопамятный,  честолюбивый, самовлюбленный, волевой, отчаянный. Свои заслуги и достижения (довольно скромные с нашей точки зрения) он преувеличивает во много раз, он  ценит  их  страшно дорого. К другим он подозрителен, видит кругом врагов, обидчиков, особенно среди тех, чьи заслуги ощутимей.
Есть в нем некая достоевщина, но герои Достоевского, конечно, люди другой социальной среды.
Вообще, Николаев - явление единичное. Террорист из рабочих - редкость. Террором в России обычно занимались люди образованные, студенты, интеллигенты. Впрочем, последняя работа Николаева - как раз работа интеллигента: работа по истории комсомола. Работа ему оказалась велика, как пиджак с чужого плеча. Изгнания из Истпарта он не перенес и занялся подготовкой убийства.  Стал ли он интеллигентом? И нет, и да - знаний, воспитания, обтесанности, структурирования сознания у него мало, но он уже научился жить в мире интеллектуальных конструкций, вышел из обязательности мира реальности.

Сын революционной эпохи, Николаев мечтал о лаврах Желябова. Ему казалось, что он войдет в историю, как великий революционер и его будут помнить через века. Что  ж... Век прошел и он не забыт, хотя слава его, конечно, другая, чем ему мечталось. Его выстрел - крутой поворот, разрубивший историю революции и историю России навсегда.