February 7th, 2020

Убить революцию: технология уничтожения якобинцев. Террор и буржуазные свободы. Часть 2.

Продолжение. Первая часть вот здесь.

7. Одиннадцатого октября депутация якобинцев вновь появилась перед решеткой Конвента. «Законодатели,—оказал оратор депутации,—крик горя доносится со всех концов Республики, это голос угнетаемых патриотов, патриотов, брошенных в тюрьмы, из которых только что вышли аристократы... Кто эти люди, сделавшиеся объектом возмездия новой тирании с момента смерти прежнего тирана?.. Все они—истинные санкюлоты, кормящие своими трудами семьи, столь же бедные, как и неподкупные...» Адрес заканчивался уверением, что республиканцы или будут защищать права народа или умрут около законодателей. В общем же адрес требовал точного применения закона о подозрительных.

8. Но все произносимые в Якобинском Клубе тирады, сколь пламенны они ни были, не могли задержать катящейся вперед и растущей по мере своего движения, как снежный ком, реакции...

Уже 10 октября Рессон снова бьет тревогу: «Все улицы Парижа оглашаются клеветами против нас,—восклицает он,—повсюду нас притесняют: если мы говорим —нас заключают в тюрьмы, если мы молчим — нам ставят в вину наше Молчание. Враги общественности хотят подрезать ствол, чтобы погубить все Дерево, они хотят поразить якобинцев, ибо якобинцы — пункт соединения народных обществ...»

9. А между тем, именно теперь был необходим единый демократический фронт—враги якобинцев подготовляли против них новые решительные мероприятия... Как реакционеры использовали вражду двух демократических фракций, видно из адреса к Французскому Народу, принятому Конвентом 9 октября.

10. (25 Вандемьера) был принят декрет, стесняющий деятельность народных обществ, разрушающий имеющиеся между ними связи и лишающий их одного направляющего всю их деятельность центра.

Принятию декрета предшествовали ожесточенные прения, в процессе которых реакционеры не стесняясь высказывали свои дышащие ненавистью к демократии и революции мысли, прикрываясь лишь для вида трафаретными фразами о «правах человека», «представительном правлении» и т. д. Выступали все корифеи реакции.

11. (…)Что же представлял собою этот новый, принятый после столь ожесточенной борьбы декрет?

Пункт первый запрещал (…) всякие обьединения народных обществ, а также и переписку их друг с другом от коллективного имени.

Пункт второй запрещал подачу коллективных петиций, которые отныне должны были подписываться индивидуально.

Третьим пунктом властям запрещалось какое бы то ни было обсуждение таких коллективно-поданных петиций.

Пункт четвертый грозил арестом лицам, подписавшим в качестве председателя и секретаря коллективную петицию.

Collapse )